Судя по лицу, это был простой человек с низменными наклонностями и грубыми чувствами.

Незнакомец с любопытством его рассматривал; при этом на лице у него появилось какое-то непонятное выражение, словно одним взглядом он хотел бы оценить, на что дурное и порочное способен этот человек.

Когда мастеровой, подходивший со стороны Парижа, оказался всего в двадцати шагах от человека, стоявшего в дверях, тот зашел в дом, налил в стакан вина и, вернувшись к двери, приподнял стакан и окликнул путника:

- Эй, приятель! На дворе холодно, а путь неблизкий; не выпить ли по стаканчику вина, чтобы согреться?

Шагавший из Парижа ремесленник огляделся, словно желая убедиться в том, что приглашение относилось к нему.

- Вы со мной говорите? - спросил он.

- С кем же, по-вашему, я мог разговаривать, если вы один?

- И вы мне предлагаете стакан вина?

- А что в этом такого?

- Хм...

- Разве мы с вами не из одного цеха или почти так? Мастеровой в другой раз взглянул на незнакомца.

- Многие могут причислять себя к одному цеху, - отвечал он, - тут важно знать, мастер ты в своем деле или только подмастерье.

- Вот это как раз мы и можем выяснить за стаканом вина.

- Добро! - кивнул ремесленник, направляясь к двери кабачка.

Незнакомец показал ему стол и подал стакан. Ремесленник взял стакан, взглянул на вино, словно оно внушало его недоверие, которое прошло сразу же после того, как незнакомец наполнил до краев и другой стакан.

- Вы что же, так зазнались, что и не хотите со мной чокнуться? - спросил он.

- Да что вы, наоборот: давайте выпьем за нацию! На мгновение взгляд серых глаз незнакомца задержался на ремесленнике.

Ремесленник повторил:

- Ах, черт возьми, как хорошо сказано: "За нацию!" И он одним махом осушил стакан, после чего вытер губы рукавом.